?

Log in

No account? Create an account

Пт, 14 янв, 2011, 19:08
Мне показалось интересным, выжимка из Итогов Десятилетия.

Пришел по подписке свежий номер журнала, очень пухлый, ибо в нём разные интересные люди подвели итоги не года, а десятилетия. Многое показалось совпадающим по настроению.



Про блоги

Блог как текстовой жанр не умрет, он пришел надолго. Ведь люди в большинстве своем ужасно одиноки. Их не понимают, не слушают, они неинтересны окружающим.

Победила мистика. Все участвуют в каком-то, сука, спиритическом сеансе. С помощью этих социальных сетей вызывают каких-то духов, б…дь. Причем друг в друге! Что такое социальная сеть? Это когда они все вместе там собираются и задают вопросы х… знает кому — в лицо-то этих людей не видят! А духи им е…т мозг!


Про литературу

Ключ к нулевым потомки, вероятно, будут искать в произведениях Пелевина, Сорокина, Прилепина, Алексея Иванова. Может, и найдут.

Ныть, жаловаться и критиковать — это три кита, на которых стоит современная русская журналистика. Если ничего не появляется, значит, так и должно быть. Мне достаточно того, что вышел «День опричника». За десять лет это ох…ое культурное событие. Вам мало? Ну извините. Вернитесь в девятнадцатый век и посмотрите, сколько книжек там было написано. Три, б…дь! Ну хорошо, пять.


Про музыку

Сейчас все тут занимаются стилем и никто не занимается мелодией. Вообще нет мелодий. Только Валерий Меладзе с помощью брата транслирует какие-то мелодии и Вера Брежнева, к счастью, еще не замолкает. А в остальном — в ванной промычать нечего. Все сейчас зациклились на этой «новой волне» и не могут из нее вырваться. Все эти ритмы, где много хэта и прямая бочка…


Про телевидение.

Абсолютное количество людей, которое смотрит телевидение, к концу десятилетия выросло. Это парадоксальный факт. Даже люди, которые говорят, что «не смотрят зомбоящик», загадочным образом в курсе всех изменений, которые там происходят. Противопоставление с интернетом — оно происходит от общего раздражения. Огромное количество журналистов, пишущих или радийных, ненавидят телевидение, зачастую потому, что у них не получилось что-то сделать на телевидении. Все же понимают, насколько это аудиторно выше любого радио или печатного источника, — это максимальное внимание, максимальная возможность реализации.

Телевидение часто обманывает себя, выступает в роли какого-то горлана-главаря, а на самом деле это такая специфическая сфера обслуживания населения вроде службы быта или общепита. Рядовой телезритель говорил: «Я стал солдатом капитализма. Я борюсь за свою семью, свою зарплату, свое будущее, свои перспективы. Не грузите меня! Я хочу прийти домой, и чтобы мне отмассировали пятки, иначе я вас смотреть не буду».

Сейчас человек говорит: «Да я не спал, я работать не пойду». «У тебя завтра эфир!» — «А я не спал!» И все остальные люди из его страты понимают, что конечно, он не спал, ему надо уходить, а какой там эфир — это пофиг. Не в работе счастье. Это во многом похоже на историю с Францией. Франция — великая страна, ее создали великие, гениальные, страстные французы. А потом их потомки занялись продажей вещей этих доблестных французов. Они стали сквалыжными, ленивыми, с плохим характером, заточенными только на то, как бы поотдыхать, не хрен напрягаться. Я думаю, мы движемся примерно в том же направлении.

Типичная история — телевизор показывает одно, интернет другое, и никто никому при этом не мешает. Даже видеоблог Медведева про застой — его же по телевизору не показали. Абсолютное сегментирование аудитории, причем не факт, что оно к чему-то приведет, просто будет два общества внутри одного. Эта теория — на уровне фукуямовского «конца истории»: один президент России с шансоном, другой — России c айфоном. В этом, конечно, цинизм ситуации, потому что люди, которые делают такое сегментирование, сами-то читают «Коммерсант» и интернет. И им важнее признание «Коммерсанта» и интернета, чем каких-то своих изданий.


Про работу и профессионализм.

Сейчас же вместо дел — игровые мотивы. Все играют в какую-то мафию — недаром это самая популярная игра. У большинства людей в какой-то момент произошла подмена, когда хобби стало их делом. Вся страна занимается хобби — поездка на охоту или на лыжах в тысячу раз важнее, чем твоя реальная жизнь. Это у всех так — начиная с музыкантов и заканчивая тем же Владимир Владимировичем. Может быть, у нас вся страна охотников, рыболовов и лыжников, я не исключаю такого расклада. Ну давайте тогда профессионально охотиться и ловить рыбу. Мы не накапливаем опыт и не становимся лучше.

Это уже целое поколение. Я, конечно, интересуюсь достижениями этих людей, пытаюсь взять их на работу, дико раздражаюсь их поверхностностью. Когда идет дискуссия по какому-то важному делу, в которое я так или иначе интегрирован, — я вижу, что люди не о том говорят. Они обсуждают поверхностные, ничего не значащие детали, даже не пытаясь заглянуть глубже.

Они большие виртуозы по скачиванию — обязательно самыми первыми, по отслеживанию последних марок и моделей. Они покупатели-профессионалы высокого класса. Проблема в том, что их активность, с точки зрения созидания, никуда не направляется. Это вопрос той спермы, которую ты извергаешь в окружающий мир. А у них и сперматозоидов в большинстве своем нет, они все время эякулируют секреторной жидкостью.

Ясность суждения невозможна, когда такое внимание уделяется мелочам типа каких-то айпэдов. Не нужно придавать такого значения, это какая-то настолько вспомогательная вещь, есть она, нет — неважно.


Про журналистику

В нулевые выкристаллизовалась форма отношений между пресс-службами и журналистами, со всеми этими пресс-турами, медиапланами и эмбарго (эмбарго, особенно применительно к госструктурам, — практика вообще дикая, ты знаешь, что президент ужинал с музыкантами, но не имеешь права об этом писать еще сутки — какого черта?), и каждый второй из тех, кто сейчас считается журналистом, на самом деле пиарщик.


Про кино

С 98 года российское кино не совершило ничего с технической точки зрения. Не стали снимать фильмы быстрее, не стало их больше, работа не стала ­профессиональнее. Сценарии такие же.